seva: (Default)
- Слышишь, ангел-хранитель, ты здесь?
- А где еще могу я быть. На посту.
- Ты в настроении поговорить?
- Оно единственное, в котором мне надлежит пребывать (вздохнул). Порой смертельно устаешь от хорошего настроения.
- Понимаю. Даже быть мной, наверное, лучше, чем моим ангелом-хранителем. Хоть в чем-то повезло.
- О чем беседовать хотел? Read more... )
seva: (apocalypse)
– Тебе осталась минута, – сказал ангел смерти, чье отражение возникло в самоваре.Read more... )
seva: (Default)
Счастье – состояние глуповатое и часто вредное. Но как кратковременный приступ – оно не только не опасно, но порой целительно. Посещает вовсе не тех, кто "умеет довольствоваться малым". Довольствоваться – довольно жалкая, рабская форма обладания чем бог послал для лиц, коим довольствоваться более нечем. Счастье – это, скорее, дар узреть в пресловутом малом, т.е. доступном для всех – непостижимое, космическое, божественное, трансцендентное. Или как минимум провиденциальное. Слово по вкусу. Оценить работу мастера, и дать понять (хотя бы себе), что у него есть свой зритель и мастер работал не зря. Глоток воды, цветок, небесные пучины Тернера, тень пчелы, обмен взглядами, оливковое масло в салате, ее пальцы, порхнувшая птица, мимолетная мысль. Малость повода – вот главное в приступе. Это может быть прозрачнокрылый мотылек или ночное небо в своей неприкрытой разъятости.
Итак, при ближайшем рассмотрении проясняется, что счастье как дар может оказаться столь же неразборчивым и даже неряшливым, как и дар бесконечной тоски, именуемой в быту депрессией. Они пользуются по-сестрински теми же темами, предметами и людьми. И когда достигают пика, не гнушаются уж ничем из попавшего в поле зрения. От уровня владения связкой ключей, состоящей из двух этих даров, зависит длительность жизни или, по крайней мере, степень ее осмысленности.

иллюстрация


Sposa son disprezzata - I am wife and I am scorned
seva: (Default)
Снова эти проклятые приступы счастья. Как они меня пугают... Сегодня попытался проследить причины. Во-первых, это изжелта-желтое предсмертное солнце. В час полузаката стены, пальмы и даже самые рваные, затрапезные афиши на тумбах делаются невыносимо прекрасными. Они буквально светятся. Вот эта золотистость, это особое свечение или излучение, которому предначертано длиться от силы минут пять, - меня и выводит из себя. Эта мучительная красота и волочит меня к счастью.

Несколько других вещей лишь усугубили состояние. У магазина мой несчастный взгляд зацепился за продаваемые там подсолнухи. Захотелось пожать руку Тому, кто сочинил этот цветок. Или просто обнять его и сказать на ухо: спасибо, дорогой. И спросить: ну как, как Ты это сделал? Подобные приступы благодарности к незнакомому, к чужаку, чтобы не сказать черт знает кому - не признак душевного здоровья. Почти хирургическое вмешательство потребовалось для того, чтобы хоть как-то оторвать себя от подсолнуха, но не успел я это сделать, как наступил на синюю тень. Унылое, убогое клише! Уж кто только не называл тень синей. Но это была и никакая не тень, а самое явление. Меткий луч раннего, лагерного на вид фонаря пронзил синее стекло по-над дверью, образовав цветную лужицу на сером асфальте. Насколько надорванной должна быть психика, чтобы подобная мелочь могла произвести столь сокрушительное впечатление? Разве это здорово?

Прошедший мимо пузатый служивый в нелепой псевдогрозной униформе то ли швейцара, то ли генерального прокурора так мне напомнил свинью-героя из Миядзаки, что я неприлично засмеялся. Разве это нормально? Только надломленная душа может смеяться, как безумный филин.

И поймал себя (хотя и не убегал) на том, что самая ходьба доставляет несказанное удовольствие. Само дыхание. Ощущение рук, ног и иногда даже скромной мысли. У этой патологии должно быть латинское название.

А воздух? Кабы не он, я бы еще, быть может, и пришел в себя. Но в нем было разлито такое благоухание (жасмин, лимон, мята или сам по себе запах заката?), что после каждого вдоха даже здоровый человек издаст стон наслаждения. Не говоря обо мне. Или вдруг властно притянет какая-нибудь обшарпанная стена. И я слетаюсь рабом-мотыльком на ее терракотовый или лиловый дурман. Меня буквально гипнотизируют отдельные стены. Уже одно это есть симптом какого-то серьезного и, вероятно, хронического заболевания. А нет ни медицинской страховки, ни крупных денег, ни даже яду. Отойдя от стены я чуть не споткнулся: три колибри пили амброзию из поилки над моей головой, и их лица были комично тревожны. Постоянный ужас, что сейчас поналетит другая колибри, отравляет нектар бытия.

Счастье, к счастью, вещь кратковременная, но всякий приступ норовит вызвать следующий. Продавщица была со мной столь подозрительно дружелюбна, столь странно мила, столь любезна, шутлива, игрива и чуть ли не любвеобильна (видимо, чуяла, что покупатель явно не в себе, и уж лучше не рисковать), что и я просиял в ответ, изменив своей привычной, изогнутой, как кривой кинжал, ухмылке.

Но окончательно меня добили эти солнечные судороги, этот последний золотой спазм, эта агония светового дня. Эти дрожащие лучи, тающие на глазах и напоминающие о неизбежном. Господи, господи, а впереди еще ночь, впереди бесконечное ночное чтение. Листание книг. Шелест страниц. Шептание. Это хуже, чем недержание. Как вынести это? Как дотянуть до утра? Как не сойти с ума от суммы рутинных блаженств?
Read more... )
seva: (джинн)
Прилетал ангел знаний. Его белые, как больничные стены, крылья меня ослепили. Его певческий тембр пронизывал душу до дна. Предложил договор. Я получаю все знания мира. Энциклопедии, языки, "Упанишады", аннотированный Шекспир (by heart), китайцы, палийский канон, полинезийский эпос, мировая поэзия, проза, наука, критика, эзотерика, комментарии, все фрагменты всех греков, включая утерянные, одним словом, всё. Цена – пять лет жизни. Сколько при этом останется, ангел знаний не знает.
– А если за вычетом – пять ничтожных минут?
– Насладитесь всеведеньем, – пропел он колоратурным сопрано, не разжимая губ. – Тут и три минуты бесценны: на сто восемьдесят секунд все мироздание ваше.
– В виде?
– В виде одной безграничной цитаты.
– Секунд... Но что я успею?
– Даже единственный прозрачный миг стоит дремучей вечности, которой у вас все равно нет, – сверкнул он крылом.
– Звучит изысканно, но...
– Соглашайтесь, – в контральто мелькнула трель раздражения.
– Но трех минут недостаточно, и как я использую эту цитату....
– Рискуешь подохнуть как жил! – взревел хриплым басом ангел, вспотев от гнева. Read more... )
seva: (Default)

"Я могу уничтожить любую книгу, но только одну. Я уничтожу все существующие ее издания, все ссылки и косвенные упоминания. Я уничтожу память о ней в сердцах людей, я уничтожу ее тени, и призрак теней. Назови эту книгу".
Read more... )

Profile

seva: (Default)
seva

December 2011

S M T W T F S
     1 2 3
4567 8910
11 12 13 14151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:56 pm
Powered by Dreamwidth Studios