seva: (Default)


Бабушка водила меня в парк культуры и отдыха, где я обязан был кататься на качелях. От качелей меня тошнило. Не говоря уже о страхе смерти. Страх принимал две формы: улететь лично и расшибиться об асфальт, или вместе с оторвавшейся лодочкой. И тоже расшибиться об асфальт. Еще был третий: совершить мертвую петлю и удариться оземь, но это реже. Безотказно мутило и на стремительной карусели, на которой я кружился с той же обреченностью.

Я чувствовал себя хорошо на медленной, но она считалась позорно-детской, да и смотреть в облезлый жирный зад предшествующему лосю или оленю было грустно.

Потом бабушка вела меня петь. Хотя я никогда не пел. "Ну попляшешь", – говорила она. Хотя я никогда не плясал. То есть на площадку, на которую выгоняли детей, где они должны петь и плясать под аккордеон. Аккордеонист вечно был с папиросой. Как-то в лучезарный день на эту площадку ввалилось черное лохматое существо, пахнущее портвейном, и прохрипело: "Эх, б..., люблю детей!"

Еще было два колеса обозрения, и оба назывались "чертовыми". Вертикальное считалось женским и любило остановиться на полчаса с пассажирами на высоте 30 м. А горизонтальное (хотя что там обозревать?) считалось мужским, и потому мне пришлось его испытать. С дворовыми товарищами под руководством все повидавшего Жорика. Я знал, что даже слово "тошнить" не опишет грядущих ощущений, но пошел.

Мы сели в кружок. В центре Жорик. Колесо начало медленно раскручиваться. И я уже обрадовался этой деликатной, заботливой медлительности и даже почувствовал мужество. Но через считанные секунды мир разогнался так, что начал мелькать, неприятно повторяясь.

Директор колеса в красном пиджаке, стоящий у кнопки, завертелся вокруг нас с бешеной скоростью. И тут, слава богу, некие силы природы поволокли меня к бортику. Там я ухватился за что-то, а колесо продолжало неистово крутиться подо мной, нагревая штаны до сказочной температуры. Это было нестерпимо, но все-таки лучше, чем сидеть посередине и видеть повторяющийся мир. Только в такие минуты начинаешь ценить стабильность. Начинаешь понимать, как все же мудро все устроено.

Прочих тоже раскидало, кроме все повидавшего Жорика, который гордо обращался вокруг собственной оси. Но тут я малодушно отпустил руки, и меня снова понесло в этот ад, и теперь я смотрел на Жорика как единственное существо во вселенной, которое не вертелось.

Не помню, вырвало ли Жорика прямо в центре мироздания, или он успел доползти до бортика и свеситься как все.


Некий психолог заметил, что наши воспоминания о счастливом детстве приукрашены плохой памятью. Или, другими словами, воображением. А на самом деле счастья никогда не было, нет и не будет.
seva: (Default)
В семь или восемь лет я не верил, что Ленин справлял нужду. Не укладывалось. Лето я проводил в Самарканде, на ул. Советская 66. Сидел в обвитой виноградником беседке, играл с бабушками в лото, и глядя на нашу дворовую уборную, пытался вообразить там Владимира Ильича. Достигши десятилетия, я сказал себе: моим коньком станет Ленин. Я прочту все его работы и буду ими блистать. Ведь нет такого человека на земле, который бы прочитал всего Ленина. Всего Его прочесть почти невозможно, этому нужно отдать жизнь. И я отдам. Ведь там, в Ленине, содержатся все тайны мироздания. Меткой цитатой из Ленина можно и человека убить. Сказал другу Косте, что хочу сделать Ленина своим коньком. "А мне купили настоящие коньки", - сказал Костя. Я понял, что он не готов. А я готов.

Жизнь, однако, сложилась иначе. Она была полна неприятностей. И обстоятельства этой жизни повернулись так, что я не смог прочесть всего Ленина. Я прочел всего Джека Лондона, всего Фенимора Купера, (тайно – всего Гюи де Мопассана), половину Новикова-Прибоя, четверть Льва Никулина, книгу "Старая крепость", книгу "Атомная крепость", книгу "Это было в Праге" и другие бабушкины сокровища, включая даже "Записки следователя". А Ленина - нет. Его и не было у бабушки. Все эти тридцать или пятьдесят, или сто томов, – я не прочел их. Жизнь лишила меня этой возможности. Детство мотало меня по городам, но ни в одном доме мне так и не встретилось Его полное собрание сочинений. Я не прочел ни одного Его тома до конца. Более того (теперь в этом можно признаться), я не прочел ни одной работы. Остались в памяти только некоторые названия. Но все равно обидно. Мне обидно, что я дожил до очередного дня рождения Ленина и все вокруг молчат, как будто ничего не произошло... Словно и не было ничего между нами. Ни "Философских тетрадей", ни "Шага вперед и двух шагов назад", ни "Как нам реорганизовать Рабкрин". Я умышленно заглянул во все сегодняшние органы, и не нашел ни единого упоминания. Ни строчки, ни даже слова. Один лишь г-н [livejournal.com profile] deev скромно отпраздновал. Обидно.

Profile

seva: (Default)
seva

December 2011

S M T W T F S
     1 2 3
4567 8910
11 12 13 14151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:38 am
Powered by Dreamwidth Studios