seva: (Default)
Снилось, что я китайский румын по имени Эмиль Пекинеску, которого читает сам император. В переводах на свитках. Ибо упорно пишу по-румынски в Китае. Со сна взятки гладки. Сну дозволяется: отсутствие логики (ибо у него неопровержимая логика кошмара), непродуманный сюжет, неубедительные характеры, да и вовсе бред. Текущая проза заметно бы выиграла, если первым словом романа, рассказа, эссе было "снилось". Да и классике, которой уже нечего бояться, это слово никак не во вред. Взгляните, как сразу усложняется концепция знаменитого романа М.Пруста "По направлению к Свану":

"Снилось, что давно уже я привык укладываться рано».

Обогащаются толикой бреда и некоторые названия. К примеру, драма Педро Кальдерона зазвучала бы по-новому:
"Снилось, что жизнь есть сон".

Да и в отечественной литературе многое можно было бы спасти, внося беспроигрышный кошмарный штрих хотя бы в концовку:

"Снилось: разорвано железное кольцо, и он опять — уже с новым оружием — возвращался в строй и к снящейся жизни."

На пути к Набокову. Меж тем это...
Read more... )
seva: (odino)
Иной раз это разные люди внутри — устный и письменный. Они, может, и подали бы друг другу руку и даже одарили улыбкой, но ритуальное рукопожатие еще не знак родства. Не думаю, что есть правило. И, о пишущих говоря, не думаю, что устный ты или я заведомо подлинней письменного.
seva: (Default)
Вот вся надежда, что судить меня Ему будет лень. Взглянет рассеянно в мою сторону, вытянет свою карманную вечность на золотой цепочке и сквозь зевоту скажет: "Обед! Потом, потом...". Да и забудет, бог даст.
seva: (Default)

С переднего края слежений за текущей письменностью донесся тревожный сигнал: еще в дверях стоит мохнатый Пастербык, а уже грозно мычит, лупя хвостом о полированный паркет, Набыков, зверь, которого озвучивает Вера.

Не уступая видному нечитателю текущего [livejournal.com profile] ivanov_petrovу (чит. там же), все же хочу, очень хочу прочесть главное из текущего, но только как-нибудь так, знаете... без самого чтения. Надо бы нанять любвеобильную читательницу. Миловидную, с стрекозьими глазами. Как бразильянка Лима. С тончайшею балетною фигуркой и ножками до окраины алькова. А лучше трех читательниц, по числу модных писателей. Придется, что ж, и литературного евнуха. Пусть оный евнух с опахалом в руках охраняет тихое чтение, царящее в гарем-читальне. Но временами бурное. Периодически я буду навещать читательниц и упадать на шелковые барханы подушек, запутываться с девушками в расписных марроканских одеялах и первые, все трое, возясь и хохоча, мне будут петь на ухо или влажно шептать в губы прочитанное. Временами заговариваясь и начиная много раз называть меня по имени. "Там что же? - с деланной строгостью буду их спрашивать, - на всей странице мое имя?" А они уже, глядишь, и дар речи теряют, только дышат учащенно и даже бешено. Да и глаза полуприкрыты. Как у меня сейчас. Таково впечатление от прочитанного. Под лояльные мне нежности сладчайших языков я, раскинувшись и тая, буду лениво, на слух и ощупь, постигать новинки. Не самому же мне читать. Но это завтра. А пока грузно опущусь в альков с тяжелою подругой на руках. И легкой миссией.
Read more... )
seva: (Default)


Очередную писательницу хотят сжечь. Забыв, что уже заглядывал, как в зубы, в ее первые строчки, а тут узнав, что ее хотят сжечь (о! о!), я снова ступил в те же воды Амазонки и снова прочел. Те же строки. И снова понял, что покупать "Наследование потерь" не стану, ибо потерь и без того через край. К тому же чревато потерей времени. На его отчаянные поиски уже нет, в свою очередь, лишней минуты. Еще в детстве про меня говорили: "Не Пруст".

Но факт угрозы сожжения чьей-то книги в наше темное время не может не тронуть сердце читателя. Сколько тысяч человек, узнав об этом, ринулись листать книгу про город Калимпонг? Вероятно, даже жители Кондопоги. Букер не букер, главное: жгут. Я наверняка потерялся бы в их рядах. И тут пришла коммерческая мысль.

Ныне писатели обреченно разъезжают по книжным магазинам, уныло сидят там над стопкой (увы) своих книг и подписывают да надписывают их тем несчастным, для кого важна личная каракуль. Эти каракулеводы не столько читают книги, сколько показывают своим гостям. Считается, что магазинные отсидки увеличивают случайные продажи. Но куда эффективнее работает весть, что разъяренные толпы читателей на родине желают автора немедленно сжечь.

Сам-то я оренбургский. Издав книгу, поеду-ка и я в отечество. Отправлюсь на малую родину. Но вначале немного истории. Когда мне исполнилось два месяца, из Оренбурга меня увезли, и больше уж туда не привозили. Интересно посмотреть, как изменился город. Оренбург мне теперь так же близок, как Плутон. Там, в родном Оренбурге, я легко найду человек пятьдесят, остро нуждающихся в 3 долларах сейчас. Вручу каждому свою книгу и доллар. Остальные – по окончании работы.

Эти люди пойдут на центральную площадь (бывшую Маркса или Энгельса), где публично сожгут мои книги. Плюс плакат: "А. – предатель города, извративший образ Оренбурга!" (еще три доллара). Книга, скажем, будет называться "Сожженный Оренбург". Концептуальненько. Итого: $153.

Наверняка сие скромное, но важное пожарище попадет в мировую прессу. К тому времени книга будет лежать в "Амазоне" с предупреждением: поспешайте, осталось 3 шт. Когда читатель-сомнамбула кликнет, чтобы прочесть отрывок, то увидит волнующее: Book temporarily unavailable, try again. Кликнув несколько раз, смекнет: ажиотаж, фурор, апокалипсис. Хватать! Хватать!

Profile

seva: (Default)
seva

December 2011

S M T W T F S
     1 2 3
4567 8910
11 12 13 14151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:56 pm
Powered by Dreamwidth Studios